Значение Октябрьского переворота 1917 года в свете «Философии права» Гегеля

Смирных С.В. Значение Октябрьского переворота 1917 года в свете «Философии права» Гегеля

s_smyrnyh17 мая 2017 года на сайте издательства «Умозрение» был опубликован анонс доклада доктора философских наук  А.Н.Муравьёва «О нашей великой народной революции» https://vk.com/id399787109?w=wall399787109_20

Автор доклада сообщает нам, что «исследование необходимости и нравственного значения революции, начавшейся в нашей стране в 1905 году и до сих пор не законченной, является весьма актуальной теоретической и практической задачей <…> Без философии и, прежде всего, без философии права, эту нелёгкую задачу сколько-нибудь удовлетворительно не решить. Помощь в её решении может оказать «Философия права» Гегеля…». С текстом доклада можно познакомиться здесь: https://vk.com/doc14637172_445350529?hash=a2c32e55292aeb7c59&dl=216ceb8ffa001cc129

Однако допущенное Муравьёвым смешение правовой Февральской революции 1917 года и внеправового захвата власти большевиками неприемлемо. Как раз именно в «Философии права» Гегель дает такому насилию произвола определение das Unrecht, «неправо, несправедливость» (§82-101).

До октября 1917 года российское общество находилось в сфере всеобщности права, согласно которому государство обязано было требовать жертв (жизни и собственности) ради сохранения себя во время Первой мировой войны. В «Философии права» Гегель пишет: «Государство есть то наивысшее, которое притязает на саму <…> жизнь и собственность <…> единичных индивидуумов <…> и требует, чтобы они были принесены в жертву» (§100, Прим.). Упоминая в своем докладе факт народной жертвенности, Муравьёв имеет в виду, скорее всего, именно это Примечание Гегеля.

Февральская революция 1917 года тоже совершилась в рамках всеобщности права: эта революция была правом ущемленной особенности, ее справедливым восстановлением в рамках понятия самого права. Всеобщее право не нарушалось этой революцией. Содержание этого всеобщего понятия есть свобода духа как объективного, деятельного в своей воле. Свобода индивида должна быть не единичной (случайной, воображаемой, лишь субъективной), но должна иметь конституционную реальность в особенных институтах объективного духа: 1) свобода личности, 2) свобода собственности, 3) публичное законодательство (Приложение, К §265). Это суть моменты понятия всеобщего права. Если какой-то особенный его момент ущемлен, то народ имеет законное право восстановить его силой (§93-94). Такое ответное насилие происходит в рамках всеобщего права ради восстановления своего нарушенного момента.

Если же отрицанию подвергается само всеобщее понятие права как таковое, в его тотальности, то мы имеем дело не с революцией, а с преступлением (§95). Таковым преступлением и был насильственный захват власти большевиками в октябре 1917 года. 30 ноября 1917 года Ленин запретил все российские законы, распустил суды и адвокатуру, и объявил отказ от норм международного права.   https://echo.msk.ru/blog/i_chub/2084576-echo

Это не было продолжением революций 1905 и февраля 1917 года, как ошибочно утверждает Муравьёв, но стало абстрактным выходом за всеобщность права как такового, отрицанием самого понятия права во всех его моментах: 1) отрицанием свободы личности, 2) отрицанием свободы собственности, 3) отрицанием публичного законодательства. Это стало полным отрицанием самого государства как объективного духа, разрушением, уничтожением всего существующего порядка (См.: Приложение, К §5, с.388). Народ сначала обманули и затем принудили (§87 и §91). И вся история СССР была таким непрерывным воспроизведением этого изначального обмана и принуждения. Поразительно, но у Гегеля много чего сказано про СССР…

Действительным продолжением Февральской революции 1917 года была революция августа 1991 года, которая стала незавершенным еще восстановлением самой всеобщности права. Особенные моменты всеобщего понятия до сих пор еще не реализованы в их наличном бытии. До сих пор полностью не реализованы институты 1) свободы личности, 2) свободы собственности, 3) публичного законодательства. А значит, революция 1991 года будет продолжена, пока не добьется окончательного уничтожения нарушений понятия права во всех его моментах (§97).

Разумеется, следует согласиться с утверждением А.Н.Муравьёва, что «без философии и, прежде всего, без философии права, эту нелёгкую задачу сколько-нибудь удовлетворительно не решить». Однако добавим, что ее не разрешить до тех пор, пока не будет снята рассудочная противоположность субъективного и объективного духа. Должно быть положено действительное снятие обоих моментов конечного духа в их единстве, а не только в воображении (искусство), представлении (религия) и понятии (абсолютное знание, спекулятивное мышление изолированных «жрецов», как пишет Гегель). Откровение в форме философского знания еще не определило себя к воле абсолютного духа, его абсолютной деятельности, а значит, содержание Откровения пока остается лишь эзотерическим — нашим знанием о Провидении.

Всякая же новая попытка построить царство небесное на основе конечного (либо субъективного, либо объективного) духа опять приведет к повторению такого же кровавого произвола, каким и были Французская революция и Октябрьский переворот. Потому что деятельность абсолютного духа уже не имеет определения внешней цели, присущей конечному духу. И субъект абсолютной деятельности тоже не имеет уже определений ни субъективного, ни объективного духа в их самостоятельности. Действительным субъектом абсолютного духа должен выступить снятый индивид в его противоположности с общиной (государством) и снятая община в ее противоположности с индивидом. Гегель дает нам подсказку для определения такого спекулятивного единства индивида и общины (См.: «Энциклопедия философских наук», III, §436 вместе с Прим. и Приб.).

Напоследок добавлю несколько слов по поводу нравственности советской истории. В параграфе §91 «Философии права» Гегель пишет: «Человека можно как живое существо принудить (bezwungen werden), т.е. подчинить власти других его физи­ческую и вообще внешнюю сторону, но свободная воля в себе и для себя принуждена быть не может (§5), разве только поскольку она сама не отступает из внешнего, в котором ее удерживают, или из представления о нем (§7). Принудить к чему-то можно только того, кто хочет, чтобы его принудили». Поэтому все выдающиеся открытия и изобретения советского времени, его военные подвиги и произведения искусства были осуществлены вопреки коммунистической идеологии: «свободная воля в себе и для себя принуждена быть не может». Вся история СССР — это история сопротивления нашего народа коммунистической власти. Об этом хорошо написано: Шноль С.Э. Герои, злодеи, конформисты отечественной науки. — М.: Книжный дом ЛИБРОКОМ, 2010; Солоухин  В.А. Последняя ступень. (Исповедь вашего современника). М.: Деловой центр, 1995.

Материализм противоречил себе: с одной стороны, его перманентно-мобилизационная (аврально-догоняющая) экономика всегда нуждалась в духовном подъеме, массовой героике, подвиге, энтузиазме; а с другой стороны, атеизм напрочь отрицал свободу воли, выводя ее из материи. Народ был собственностью компартии — вещью с определением производительной силы или чем-то вроде полезного ископаемого, человеческого ресурса, говорящего орудия. После большевистской принудительной регрессии к исторической архаике, мы, догоняя человечество, за 100 лет кратко повторили ступени всеобщей истории. На смену рабству, рабовладельческому строю СССР пришел феодализм (земельная рента, вассально-ленная система, вассал и сюзерены, крепостные). Наконец, мы с нетерпением ждем буржуазной революции как освобождения от феодальной зависимости. Коммунизм — это практический семинар в лаборатории евгеники по краткому курсу истории человечества в отдельно взятой стране. Какие могут быть права у лабораторных мышей?

 18 мая 2017 года, Санкт-Петербург